Вечная любовь

Вечная любовь: Мокрина и Луиджи

Ученые пришли к выводу, что каждая десятая пара сохраняет неповторимость и романтику чувств первого свидания до серебряной и даже золотой свадьбы. Исследователи Нью-Йоркского Университета Стоуни-Брук решили порадовать жителей Америки, а заодно и все население планеты, заявлением, что вечная любовь все-таки существует.

В частности, ученые проводили исследование с помощью магнитно-резонансной томографии у пар на разных стадиях развития отношений: недавно познакомившихся, молодоженов и пар, живущих в браке около 20 лет. Снимки показали, что сигналы, образующиеся в головном мозге новобрачных, по активности приравниваются к сигналам пар, проживших вместе почти четверть века.

В подтверждение этому — история из реальной жизни наших бабушек и дедушек. Итальянец искал свою любимую украинку 62 года — и нашел! Произошло всё это в 1943 году, в лагере для военнопленных. Итальянец Луиджи влюбился в украинку Мокрину в Австрии.

«О боже, какой он худой! Надо его накормить!» — подумала Мокрина, впервые увидев Луиджи. «Мама миа, какая она красивая! Надо её защитить!» — подумал Луиджи, впервые увидев Мокрину. Думали и говорили они на разных языках — украинском и итальянском, поэтому, конечно же, ничего не поняли при встрече. Зато поняли, что влюбились с первого взгляда — и, будучи совсем незнакомыми, неожиданно взялись за руки. Рук не разнимали два года войны…

Их познакомила война, а разлучил мир. Им было чуть больше двадцати лет, но, несмотря на юность, они не просто выдержали страшные испытания войны — они сохранили свою любовь. «Когда в лагере было совсем холодно, Луиджи приходил ко мне, чтобы согреть меня и мою новорождённую дочку Надю теплом своего тела. Мы всю ночь сидели, слепившись, втроём, и я чувствовала себя абсолютно, невероятно счастливой», — вспоминает Мокрина почти 70 лет спустя…

Украинку Мокрину Юрзук пригнали в Австрию, в лагерь для военнопленных, в 1943 году. Она была беременная, поэтому переживала ужасы плена вдвойне тяжело. В бараке, где её поселили, было невыносимо холодно. Настолько, что немецкие офицеры сжалились над будущей мамой и перевели её с принудительных работ на вискозную фабрику рядом с больницей. Она родила дочку Надю — и почти сразу же познакомилась с итальянским солдатом Луиджи Педутто, тоже военнопленным.

Счасливы вместе: Мокрина и Луиджи в юности
Счасливы вместе: Мокрина и Луиджи в юности
Луиджи влюбился сразу и навсегда. Отдавал маленькой дочке Мокрины всю свою еду — и худел на глазах. Пел под бараком серенады — а вы представляете, насколько рискованно это было под прицелом фашистов? В 1945 году, во время бомбёжек их швейной фабрики «Ландштоф», Луиджи схватил Марию и Надю за руки и сбежал с ними на… картофельное поле. Две недели они грызли сырую картошку и кукурузу — Луиджи перемалывал картофелины зубами для крошечной дочки Мокрины — он её считал своей, родной, пока наконец в Австрию не вступили советские войска. Увы, «жить дальше долго и счастливо» влюблённым не дали. Италь­янец? Пусть едет в Италию! Украинка? Пусть едет на Украину! Как ни умолял Луиджи «советских офицеров» дать возможность жить вместе с любимой, все его «евростенания» не возымели результата. НЕ ПОЛОЖЕНО! Разрезали любовь напополам…

Но итальянский солдат оказался не так прост. Писал в адресные столы, в посольство Италии, передавал письма с земляками. У него не было ничего. И было всё. Любовь, надежда, прядь волос Мокрины, которую он украдкой отрезал ночью накануне расставания, — этот локон он, плача, достал из кармана, когда через 62 года увидел наконец свою любовь…

Да, Луиджи, отчаявшись найти любимую, женился. Да, Мокрина, вернувшись в родную Хмельницкую область, охнула: в селе выжили только ДВОЕ мужиков — потом уехала в Криворожскую область, вышла замуж, начала работать на шахте, родила ещё двоих детей, но… Но Луиджи искал Мокрину всю свою жизнь, а она всю свою жизнь его ждала. Они практически одновременно овдовели — 20 лет назад. И, как оказалось, оба жили в частных домах и просыпались в 4 часа утра, думая друг о друге. Луиджи поливал оливы, Мокрина пропалывала редиску…

«Вы попробуйте вареники с картошкой, а то Луиджи их игнорирует», — хитро говорит мне Мокрина Андреевна. И щедро поливает их растопленным сливочным маслом. Нереально вкусно… После встречи в российской телепрограмме «Жди меня» Луиджи Педутто начал приезжать к найденной спустя десятилетия возлюбленной по два раза в год. «Вы представляете, — поражается внучка Мокрины Екатерина, — Луиджи сначала летит самолётом до Киева, потом едет поездом до Кривого Рога, оттуда маршруткой к нам. Весь наш посёлок Красный Горняк его обожает!» «Ох, ну вот что он сюда ездит и ездит, — нарочито сердится Мокрина. — Я, когда на клочке бумаги свой адрес с фамилией писала, если честно, даже не подозревала, что он всю жизнь будет меня искать. А Луиджи тут ведёт себя, как будто муж мой. Вышел косить, увлёкся и всю малину под корень срезал! Разве так можно? Картошку нашу не ест, свои макароны привозит с этим, как его, пармезаном. Всё время кричит: «Мария, где наш пармезан?» Мирятся они к вечеру: Луиджи накрывает «спагетти-стол» с видом на украинский закат, включает радио — и приглашает утерянную любимую на танец. Влюблённые танцуют, потом поют. На разных языках, но в одинаковой тональности…

Памятник Мокрине и Луиджи в Киеве
Памятник Мокрине и Луиджи в Киеве — образец подражания для миллионов украинских свингеров и их зарубежных ебиномышленников
В Киеве, возле Моста влюблённых, Мокрине и Луиджи установили памятник. Очень-очень трогательный — бабушка и дедушка нежно обнимаются после 62 лет разлуки. «Мой Луиджи вообще специалист по обниманиям, — говорит Мокрина. — Накосячит в огороде, я ругаюсь. А он с криками «Баста-баста!» тут же лезет обниматься. И сердце тает». Несколько лет назад Мокрина с семьёй съездила по приглашению Луиджи в Сан-Лоренцо. Накрыв стол в оливковой роще, он сделал ей предложение, но… «Но куда я поеду, — смутилась Мокрина-Мария, — клубника у меня, огород, потом коты — разве их всех в Италию вывезешь?» На открытие киевского памятника Мокрина Андреевна приехать не смогла — приболела. А Луиджи прилетел. Плакал, глядя на свою «увековеченную любовь», рассказывал, что его любимый школьный учитель обещал: если он проживёт «правильную жизнь», в конце её его будет ожидать необыкновенная награда. «Моя Мария — это и есть награда, — вздыхал итальянец. — Пусть у неё не видно ямочек на щеках из-за морщин, я помню и знаю, где они были. И готов целовать их до конца жизни!»

Мокрина-Мария ждала своего «сумасшедшего итальянца» этим летом, как всегда, в начале августа. Хоть и ворчала, побелила хату, покрасила стены в комнате, где всегда останавливается Луиджи, выложила на столик возле тахты его прошлогодние итальянские газеты. «Мы давным-давно не видели бабушку такой позитивной, — рассказали мне внучки. — Она ничего нам не говорила, но прямо-таки порхала по огороду!» Но он впервые за 10 лет после их встречи не приехал. Должен был вылететь из Италии 10 августа, а 9-го с ним случился обширный инфаркт. «Возле кровати папы мы нашли две сумки с макаронами и сыром пармезан, — говорит его невестка Каролина, — а на билетах в Киев стояла коробочка с обручальным кольцом: видимо, он всё-таки не оставлял надежды, что Мокрина выйдет за него замуж». Марии до сих пор не рассказали о смерти возлюбленного. «Врём бабушке, что Луиджи приболел и поэтому не приехал, — говорит внучка Елена. — Бережём её. Но она, похоже, догадалась. Плакала на днях на малиннике, который «выкосил» Луиджи. А вчера попросила свозить её к памятнику в Киев. «Хоть на него железного посмотрю», — сказала бабушка и ушла на огород, чтобы мы её слёз не видели».